Мир Тунис: профсоюз для бабочек (ФОТО)

2010-06-29 20:10 1239

Как проехать на прокатной легковушке через пустыню Сахара, где найти сумасшедший базар животных, и чем занимаются люди с постсоветского пространства на севере Африки? Мы продолжаем рассказывать о путешествии нашего спекора Дмитрия Комарова в Тунис. Он поехал в Африку по дешевой «горящей путевке», которую на месте трансформировал в экзотическое путешествие.

 

Чувство сирокко

 

Для туарегов любая пустыня — Сахара, ведь это слово — арабский перевод туарегского слова «тенере», собственно и означающего пустыню. Африканская Сахара — самая большая пустыня планеты, занимающая почти четверть Африки. На ее просторах частично находятся Марокко и Алжир, Египет и Ливия, Мавритания и Судан, Нигер и Чад, Мали и конечно же Тунис. В самостоятельном осмотре тунисской части легендарной Сахары меня смущал только один момент — мой городской Volkswagen Polo с двигателем 1,2 литра. Хотя, если верить картографии, из Матматы я мог спокойно добраться по гравийным дорогам в самой Сахаре до ее главного хайвея, идущего непосредственно через пустыню. Это почти самоубийство — пугали таксисты, с которыми я советовался. Но я решил, что если осторожно, то карте верить можно. И если на ней обозначена дорога, значит по ней как минимум ездят. А это в свою очередь озн
ачает, что дорога проездная, и подмогу всегда дождешься. Так я думал, хотя предостережения таксистов учел. Скажем, поломалась машина или я утопил ее в песке. На этот случай в багажнике припас десять литров воды, хлеб и печенье, которые помогут перекантоваться посреди Сахары довольно долго. В общем, поехали.

 

Сахара — самая большая пустыня планеты

 

Первые десятки километров откровенно насмешили. «Самоубийство, самоубийство! Пугливые мальчишки! Да у нас в Украине дороги хуже, чем эти в Сахаре», — ухмылялся я и неизменно слушал доносящиеся из динамиков суры Корана. Но как только проскочила эта мысль, асфальт закончился. Пошла грунтовая дорога. А ее время от времени преграждали небольшие песчаные наносы. Сначала небольшие, а чем ближе к ночи — тем крупнее становились и микро-дюны. Для джипа — нет ничего проще. Но моя машина тут откровенно слабое звено, а поездка превратилась в нервотрепку и экстрим. Шуршание песка о днище, скрежет, удары бамперами о дюны и их прохождение на грани зарывания в песок, с пугающими пробуксовками. Да и рассчитать по карте, сколько осталось проехать, было уже не так легко — населенных пунктов-то по дороге нет. Уже темнеет, а за прошедшие три с лишним часа я не встретил на этой дороге, обозначенной на карте жирной линией, ни единой души. Когда в потемках таки выбрался на асфальтированную дорогу — хотелось ее расцеловать. Глупый получился экстрим, надуманный. Но запоминающийся. Дальше я летел по пустой широкой дороге между бесконечными песками и дюнами, лишь изредка видя в свете фар дорожные знаки-указатели «Осторожно, верблюды». Реже — самих верблюдов, пасущихся вдалеке на фоне еще подсвеченного розовым тоном горизонта.

 

Считается, что ветра сирокко могут выносить пески из Сахары на 3000 километров

 

Ветер гоняет по асфальту клубы песка. Это сирокко — так называют пыльные ветра, рожденные в Сахаре. Считается, что они способны выносить пески далеко за пределы Африки, далее чем на 3000 километров. Красиво, когда смотришь на это сквозь стекла автомобиля. Хотя вот впереди те, кто привык уживаться с сирокко — первые встреченные мною часов за пять езды люди. Двое чернокожих пастухов сопровождали вдоль дороги сотню овец. Чудаки, и куда они идут ночью, если до ближайшего города километров сто? Видимо, что-то знают. Решил притормозить и уточнить — верной ли дорогой идет мой товарищ «Поло». Реакция пастухов оказалась неожиданной — они бросились ко мне, словно с голодухи на кусок мяса, но жестами показывали — пить. Я достал из багажника запасы воды, которая ввиду фарта и отсутствия непредвиденной остановки в песках мне не пригодилась. Судя по реакции — угодил. Дальше стали показывать, что хотят есть, и я протянул парням кулек с хлебом — как нетронутым, так и надломанным. Судя по реакции — не угодил. Им хотелось чего повкуснее — кривили носом и изображали, дескать, и это все? Хотел забрать пакет обратно — сразу передумали и решили, что съедят. Дождавшись от ребят одобрительного кивка головами в ответ на название нужного мне города и указанное рукой направление, забрался обратно за руль. Уезжая, наблюдал в зеркале трогательную картинку — они стояли на обочине и махали руками. Не выдержал — развернулся, вернулся, и вручил пастухам свою последнюю припасенную бутылку украинской с перцем. Несмотря на то, что Тунис — страна мусульманская, запас водочных сувениров эти люди уничтожали на ура. Пастухам, как смог, изобразил что внутри бутылки — хмель и веселье. Судя по реакции — ну очень угодил. Веселитесь, ребята, грейтесь. Ночью в Сахаре холодно.

 

Скажем турам «нет»

 

В Тунисе страшно популярен автостоп. Но не среди «белых», а у местного населения. И правда — зачем толкаться в душном автобусе, если можно взмахнуть на обочине рукой, забраться в попутку, и доехать с кондиционером и музыкой. По цене автобуса, если в компании тунисца, или вовсе бесплатно, если подфартит оказаться в прокатной машине с приезжим. Хотя проще с верблюдом договориться, чем заставить зомбированного путеводителями туриста из Европы остановиться и принять попутчика. Как мне объяснили, в Тунисе, «белый» и «подвез»  — понятия почти несовместимые. Они действуют строго по инструкциям из своих книжек, а там четко сказано — с незнакомцами не общаться, из машины не выходить, по одному не ездить. В общем, выходит что надежнее всего сидеть в отеле и бояться. Признаюсь, днем я тоже часто проезжал мимо голосующих на обочине. И только потому, что часто делал остановки на фотосессии, чему посторонний человек в машине очень мешает. Исключения делал только детям, которые «голосовали», чтобы добраться в школу и из школы до соседней деревни. Со своими ранцами за плечами они забирались на заднее сидение и дружно просовывали головы между водительским и пассажирским сидением. Причем, умудрялись делать это даже впятером.

 

Но сейчас в Сахаре ночь, вокруг ни души и ни машины. Впереди прыгающий на месте и укутанный от ночного пустынного холода в одеяло мужик на обочине. Если я не остановлюсь — он с большой вероятностью простоит тут до утра. Совесть не позволила, подобрал. Автостопером оказался Мохаммед из того самого города Дуз, куда я и еду. Сегодня он уехал из дома, чтобы встретиться с двумя европейками и два дня покатать их на лошадях по окраине пустыни. Организация таких скачек — работа Мохаммеда. Но туристки по какой-то причине не пришли, и гид вынужден возвращаться обратно.

 

За мои услуги драйвера и больше ста километров совместного пробега Мохаммед конечно же сказал огромное спасибо. А когда я, пользуясь ситуацией, попросил его организовать для меня джип в пустыню по дружеской цене — попутчик пообещал, что поговорит с отцом. Завтра его папа безусловно безумно занят, и арендовать джип конечно же стоит долларов двести. Но за мою доброту и помощь Мохаммеду его папа готов катать меня по песочку целый час всего за 120 вечнозеленых единиц. Благодарный попался попутчик, ничего не скажешь. Следующим утром я нашел джип в сувенирном магазине современного туарега — договорились о трехчасовой поездке за 60 долларов.

 

Футболом летом 2010 года живет не только ЮАР. На фото: деревенский матч в пустыне Туниса

 

Дуз — негласная столица тунисской территории Сахары. Именно сюда привозят всех туристов, чтобы усадить на верблюдов и покатать по песочку вдоль дороги на краю пустыни. Отсюда стартуют и туры якобы вглубь Сахары, хотя на самом деле туриста везут совсем недалеко — к палатке, где угощают чашкой чая и возвращают обратно. В этом убедился и я. Но не за 60 оговоренных, а за 80 долларов. Схема развода простая: пообещать хорошую цену и взять частичную предоплату. Когда приехала машина — мне радужным тоном сообщили что-то вроде: «Дарагой, тебе исключительно повезло!». Потому что теперь я должен доплатить еще «двадцатку», ведь специально для меня, хоть и без моего ведома, удалось достать «суперджип» особой проходимости. И дюны мне теперь предстоит проехать более высокие, чем обещалось за 60 долларов, а значит и более дорогие. Я бы и деньги забрал — да обидно, специально ради этой поездки не уехал из города и остался до вечера. Стоило мне только выразить свое недовольство — водитель сел за руль и уехал. Как я понимаю, за ближайший угол. А туарег-организатор предложил два варианта: или он возвращает часть залога, другую часть удержав за потраченное время и бензин, или я доплачиваю. Тогда туарег звонит водителю и «уговаривает» вернуться. Собственно, обидно не за «двадцатку»  — развели, как сами понимаете кого. Это был первый и последний эпизод в Тунисе, когда я решил что-то посмотреть по туру для туриста. И получил очередное подтверждение, что Тунис мне нравится исключительно без приставки «тур».

 

Африканские дороги на окраине Дуза

 

Тем, кто решится на самостоятельную поездку по этой стране, дам интересный совет. Приехав в Дуз, не обязательно покупать тур в пустыню. Все то же, что и в рамках экскурсии, и даже больше, вы можете увидеть самостоятельно — без спешки и потраченных денег. Я сделал это на следующий день. Алгоритм прост: узнаете, как проехать к месту, где кончается асфальт и начинается песок. Так вы оказываетесь в районе, где вдоль присыпанной дюнами дороги тянутся дома погонщиков, вокруг которых сирокко гоняет пески. Верблюдов тут — смотреть не пересмотреть. А если отойти от дороги метров хотя бы на 500 в пустыню — тут вам уже и большие дюны, и прочий колорит. Можно гулять и наблюдать за настоящей жизнью пустынных деревень вместо бесцельной тряски в джипе в этом же месте. Бесплатно.

 

Девчонка из пустынной деревни привыкла к сирокко

 

Ну а будет желание проехаться на верблюде — подходите к тому, который на вас смотрит. За символическую сумму вас прокатят. Только закутайте камеру в полиэтилен, а лучше пользуйтесь ей как можно реже. Пока я фотографировал пустынные деревни и был вынужден менять оптику, моя профессиональная камера наглоталась песка и теперь уже соглашалась работать исключительно в положении вверх тормашками. Вот она — сила Сахары.

 

Зверье мое

 

И все же ехать в центр жизни тунисской части Сахары, город Дуз, стоит. Хотя бы ради очень экспрессивного зообазара, который уже не одно десятилетие проходит тут каждый четверг. И туристы тут абсолютно не при чем. Баранов, лошадей, верблюдов, ослов, индеек и прочую живность со всех оазисов округи свозят в финиковую рощу. Чтобы купить-продать, пообщаться и обменяться новостями за прошедшую неделю в тени пальм. Это не просто базар — это традиция, ритуал, спецтусовка и игра. Под вездесущее и очень громкое акустическое «б-е-е-е» ведутся экспрессивные торги, больше напоминающие аукцион. «Смотри, совсем облезлый твой баран», — говорит покупатель, ковыряя одной рукой полысевшую часть животного, а указательным пальцем второй руки многозначительно указывая вверх. Дескать — во! Продавец хмур — сложил руки на груди и отрицательно вертит головой. Он, очевидно, сообщает — скидки не будет.

 

К покупателю подключаются друзья, и теперь они вместе ищут изъяны в товаре. Звериный звуковой фон настолько громок, что продавцам и покупателям приходится кричать. Все это с харизмой, присущей настоящему восточному базару. С шести часов утра, с активными торгами до десяти, затиханию к двенадцати и окончанию базарного дня к часу дня. До следующего четверга. Тяжелый климат Туниса диктует свой график работы, а дневной перерыв — норма многих организаций, и в том числе государственных.

 

Знаменитый зоорынок в Дузе, где каждый четверг можно купить и продать хоть барана, хоть верблюда

 

Даже работник почты после полудня прячется от жары дома и возвращается к работе только ближе к вечеру, когда солнце уже не такое яростное.

 

Обращаются со зверьем жестоко — носят за одну лапу, скручивают в позу «зю» и привязывают к мопеду. Тунисцам безразлично, как чувствует себя будущая еда, пока она еще дышит.

 

Охрана встала рано

 

У меня оставались два африканских дня. Рано утром я по описанному выше сценарию забрался в пустыню, чтобы встретить рассвет и запечатлеть его перевернутой вверх тормашками фотокамерой. И выехал в сторону Туниса — одноименной столицы, до которой километров 500—600. Я очень ждал этого дня, ведь сейчас буду пересекать огромный солончак Шотт эль-Джерид. Интенсивное испарение из толщи солончака стало причиной образования на его поверхности прочной солевой корки серо-коричневого цвета. Летом Шотт эль-Джерид настолько прочен, что на поверхности солончака даже проводятся соревнования. Например, мотокросс или попытка установления сверхскоростей. Ровная и прочная поверхность тому способствует. В то же время тунисцы любят рассказывать легенды о том, какой страшной смертью когда-то давно умирали путники, заблудившиеся на просторах солончака, и что тут якобы затонул целый караван из тысячи человек, потерявший тропу. Не знаю, как там в древности, но сегодня через Шотт эль-Джерид проложили шикарную 100-километровую трассу. Справа и слева от тебя — соль, соль и еще раз соль. С песком и мелкими камушками. Местами с небольшими солевыми разноцветными озерами и обрамленными отложениями причудливой формы на солевых берегах. В этой же солевой пустыне добывается и самый знаменитый сувенир Туниса — солевая роза, или роза пустыни. Это серо-коричневые кристаллы из смеси соли, известняка и песка, форму которым придает природа, благодаря работе все тех же ветров с песком Сахары и солью Шотт эль-Джерида. Эдакие сталактиты, очень необычные и красиво смотрящиеся на любом столе, а значит и популярные, как туристический сувенир.

 

Та самая роза пустыни

 

Солевых роз в Тунисе так много, что продают их за копейки, а на ночь даже не заносят обратно в магазины. Они очень тяжелые. Так и лежат по-своему фантастические кристаллы и в пустыне, и возле торговых точек в городе.

 

Встреча с солончаком, запланированная мной в формате тет-а-тет, в итоге прошла под надзором властей. В маленьком городке на подъезде к солончаку традиционным небрежным взмахом руки меня остановил полицейский. «И что тебе не спится в шесть утра», — подумал я, ожидая узнать новый пункт из ПДД Туниса. Остановился. Страж сказал «бонжур», показал рукой вперед и произнес: «Тозер». А после этого показал пальцем: сначала на себя, потом — на мое пассажирское кресло. Тоже мне, автостопщик. Тозер — город на том конце солончака Шотт эль-Джерид, и ехать до него минимум сто километров. Дорога тут одна, ехать больше некуда. Садись — жестом показал я полицейскому. А разве у меня был выбор? Дальше было, как в анекдоте — получив добро, полисмен обернулся назад, помахал рукой и что-то крикнул. Из-за кустов выбежали еще два полицейских, и все трое уселись ко мне в машину. На следующем повороте голосовал еще один. Трое моих радостно закричали — это их друг. Пятым будет — смирился я и подобрал его.

 

Воспользоваться ситуацией и выудить у полиции государственные тайны не было ни одного шанса — по-английски все впятером они знали только слово «ок». Видя космического вида солевые просторы вокруг, я все время останавливался и бежал фотографировать своей перевернутой вверх ногами камерой, сообщая при выходе из авто полиции важную информацию: «Сорри, 5 минут». Фотоостановке к восьмой заметил, что тонкости моей профессии людей в пагонах не радуют. Ну а что поделать — они тут каждый день, а я этот сюрреалистичный пейзаж вижу впервые. Так что терпи, полиция. За это напишу про тебя в газете.

 

К слову, ребята эти оказались все же неплохими — видя, что при них я стал соблюдать согласно знакам скоростной режим 90 километров в час, они жестами дали понять — забудь, мы все простим.

 

Между первым и вторым перерывчик в Тунисе небольшой. Я о полицейских. Не успел я высадить первую группу больших погонов возле участка в Тозере и проехать еще километров 20, как меня остановил следующий «гаишник». Глядя на его сумку через плечо, я сразу понял — не к добру это. Но не остановиться права не имею. Эх, до города Тунис еще километров 400 — а вдруг ему туда?

 

— В какую сторону едешь? — спросил по-английски полисмен.

 

— Туда, — лаконично отвечаю я и указываю рукой вперед.

 

— А куда именно? В какой город? — переспрашивает полицейский.

 

— А вам в какой?  — уточняю я, а сам срочно возвращаюсь мыслями в карту и вспоминаю название чего-нибудь не очень далекого отсюда, куда я мог бы ехать.

 

— Я еду в Тунис, — я услышал то, что и ожидал, но сумел вспомнить спасительное название другого города.

 

— А я в Кайруан, — называю город, до которого сто с небольшим километров. Более ближнего вспомнить не смог. Полисмен уселся.

 

«Будет вести себя хорошо — потом скажу, что поменял планы и решил ехать в столицу, а будет плохо — высажу», — решил я. И не пожалел о маленькой хитрости. «Ограничение тут 50, нужно ехать медленнее», — сделал замечание попутчик от власти. Хорошо хоть протокол не выписал. Зато этой фразой окончательно определил конечный пункт нашего совместного путешествия. С охраной ехать я не против, а под надзором — не хочу.

 

Дальше — больше. Километров через десять мой друг в погонах совсем освоился, и кроме напоминаний мне о скорости стал курить, крутить воздуховоды кондиционера, бесконечно переключать песни и радиоволны на магнитоле. Потом и вовсе перевесился через меня и на ходу выключил фары, прокомментировав: «Этого не нужно». Да так он и за руль вместо меня сядет, думал я. Но полицейский решил подкрепиться и попросил клубники и орехов, которые лежали у меня на заднем сидении. Его я, конечно, накормил, но в Кайруане высадил.

 

Большая семерка и чебурек

 

На обочине дороги трактор с прицепом, груженый кактусами. Двое рабочих небрежно рассаживают колючие растения в ров на обочине. Теперь понятно, откуда берется бесконечная кактусовая гряда, тянущаяся вдоль любой дороги.

 

Кактус — колючий, но съедобный

 

Растут, как сорняк, а используются, оказывается, в пищу. Это опунция или fichi d‘India — съедобный кактус. Его молодой плод чистят, как картошку и едят. Чаще всего тунисцы называют такое блюдо «хинду». И поясняют, что еда эта «наполнена солнцем». Собирать и готовить «хинду» очень тяжело ввиду большого количества игл. Заметив воз кактусов, я остановился и попросил рабочих подарить мне один. Теперь у меня на подоконнике в Киеве тоже растет «хинду». На случай голодухи.

 

Так в Тунисе продают говядину...

 

Хотя что только в Тунисе не едят — тут даже лягушатину в ресторане найти можно. Спасибо французам. Ну а любимое и народное из всех народных кушаний «тунисян» — это кус-кус. Берберское блюдо на основе приготовленной на пару мелкой манки, пшеницы или злака, специально выращенного и подготовленного для приготовления кус-куса. В тарелку обязательно добавляют много тушеной морковки и по желанию других овощей и мяса. Сказать, что этот вкус показался мне новаторским и неповторимым, не могу. Каша с морковкой и мясом — она и в Африке каша с морковкой и мясом. Куда более экзотичным мне показалось второе по популярности блюдо Туниса — брик. Для тех, кто интересуется политикой, аббревиатура БРИК в первую очередь ассоциируется с четверкой быстро развивающихся стран — Бразилия, Россия, Индия и Китай. Собственно, из первых букв в названиях этих государств слово БРИК и образовалось. Считается, что к 2050 году экономика этих стран, вместе взятых, догонит и перегонит экономику «большой семерки». Но БРИК политический состоит из букв больших, а в Тунисе есть такое же слово из букв маленьких. Это конверт из очень тонкого теста, начиненный зеленью, тунцом и яйцом. Этакий тунисский вариант чебурека. Наши люди так и называют его — двоюродным братом чебурека, или его дедом. Он тоже хрустящий и жирный.

 

Ахметов едет в Тунис?

 

В столицу Туниса (одноименный город) лучше всего ехать по платному автобану. Тут ты забываешь, что находишься в Тунисе — точно такие же дороги во Франции и Италии. Идеальное полотно, новые французские машины и горшочки с розами на разделительной полосе. Но чувствуя себя в Европе, не нужно забывать, что ты в Африке. Даже в кассе перед въездом на автобан возможен подвох. Проезд — 2 динара. Протягиваю парню в окошке двадцатку, получаю чек и сдачу — бумажную купюру номиналом десять динаров и большую груду мелочи. Как вы понимаете, когда за тобой очередь из других авто и впереди открылся шлагбаум, пересчитывать эту мелочь мысли не возникает. Именно этим и пользуются кассиры, выдавая водителям побольше не представляющих никакой ценности монет. Пересчитав их, я обнаруживаю, что мне не додали пять долларов! Развернуться и вернуться обратно — нет никакого смысла. Обидно. Не столько за 5 баксов, сколько за то, что тебя на ровном месте выставили полным идиотом.

 

В Тунис въезжаю под вечер. Хочется успеть взглянуть на знаменитые развалины Карфагена и понять, что же так тянет туриста в это грустное по большому счету место. Согласно античной истории, пытаясь угодить богу Ваал, тут массово приносили в жертву младенцев. Богатые карфагеняне даже тайно покупали детей и приносили их убивать, выдавая за своих. Был случай, кода тут якобы умертвили и сотню детей самых знаменитых фамилий в угоду покровителю города Ваалу. Всего на территории Туниса нашли 70 тысяч захоронений детей, убитых ради процветания города и благополучия его жителей. А теперь потоптаться по этим местам и сфотографироваться с древними камушками едут со всего мира. И я поеду.

 

Вокруг столько указателей и развязок! Будто в Дубаи. Я потерялся и не могу отыскать дорогу. А тут еще и колесо спустило. Поэтому сам Бог велел — на заправку, подкачать шину и переспросить дорогу к Карфагену.

 

И вот тебе на — ни заправщик, ни кассиры слово Карфаген не слышали. «Они называют его Картаж», — вдруг слышу русскую речь, пока допытываю кассира вопросами. Крупный мужчина с восточной внешностью и идеальным русским произношением. Оказалось — хозяин заправки, коренной тунисец, учился в Баку и привез оттуда жену. Он очень обрадовался встрече с человеком с земли постсоветской и пригласил на кофе. Хатем и Наташа Такали учились в одной группе на нефтяников. Он вернулся из Союза в 90-х, и сразу начал работать по специальности, дорос до управляющего бензоколонки, и через несколько лет стал сам себе хозяин. Заправкой, в кафешке которой мы пьем кофе, семья Такали владеет уже 18 лет. И это не единственный бизнес Хатема — он занимается и другими делами и старается связывать бизнес со странами бывшего Союза.

 

«А зачем вам Карфаген? Давайте лучше поболтаем и кофе выпьем. В Карфагене камушки да камушки. Тем более, среди них нет ни одного карфагенского — римляне сравняли Карфаген с землей, и все развалины там исключительно римского периода. Это просто приманка для туриста», — рассказывает Наташа. Так решили и сделать. Мои новые тунисские знакомые рассказали о том, как русские работают в Тунисе врачами и инженерами, учеными и связистами, летчиками и строителями. Ну и, конечно же, нефтяниками. К слову, врач тут получает не меньше 1200 динаров, а самый молодой и зеленый рабочий без опыта — 260 динаров (1 доллар США – 1,3 тунисских динара. — «Известия в Украине»). Средний же доход офисного работника — 1000 динаров. А в Украине врач получает меньше, чем неопытный «зеленый» тунисец.

 

Хатем и Наташа Такали учились в Баку на нефтяников. За заднем плане — их АЗС на автобане в городе Тунис

 

Хатем рассуждал о том, что в Тунисе нет нефти и газа, поэтому основа экономики страны — туризм и сельское хозяйство. А еще делокализация крупных европейских компаний, которые строят свои заводы в Тунисе, где меньше налоги и дешевле рабочая сила. Кстати, по словам Хатема в Тунис не так давно приезжал Ринат Ахметов, который якобы собирается открывать тут свое представительство. А также среди прощупывающих тунисскую почву на прибыльность, тут были замечены представители нашего «Мостобуда», приезжавшие для участия в каком-то тендере.

 

Обсудили мы и проституцию. Хатем рассказал, что тут эта деятельность легальна, «ночных бабочек» регулярно проверяют врачи. Да что там говорить — у тунисских проституток даже есть свой профсоюз, защищающий их права. Восток — дело тонкое.

 

Наташа говорит, что наше кофепитие сделало для нее целый ряд открытий. Она впервые за 20 лет жизни в Теннисе узнала тонкости работы здешних девочек легкого поведения. А еще с удивлением узнала от меня, что Тунис — одна из главных в мире стран женского секс-туризма. Очень смеялась. И может и не поверила бы, не подтверди Хатем эту информацию. На прощание я потащил новых знакомых на эстакаду над автобаном, чтобы одним кадром запечатлеть и их, и их заправку, и суперавтобан. «Надо же, сколько сегодня нового. Эта заправка у нас 18 лет, а я первый раз смотрю на нее с моста, расположенного в 50 метрах», призналась Наташа.

 

Я подкачал колесо, мы попрощались, и я поехал в Медину искать ночлег. Отели тут очень характерные, породистые и очень дешевые. Мне попадались дешевые гьест-хаузы долларов по 5—10 за ночь. Напоминают киношные декорации. Моя комната— крохотная, в шесть «квадратов», с маленькой двуспальной кроватью, ржавым умывальником и небрежно покрашенными синей краской окнами. Так, что покрашены не только рамы, но и стекла. Все старое и очень колоритное — как в фильмах о приключениях где-нибудь в Латинской Америке. За окном беспрерывно стоит гам незнакомых голосов, над головой ритмично постукивает огромный вентилятор. Все это было убого, но очень колоритно. Тут пахнет духом старого города и старого Туниса.

 

Дворец президента и чай с кедром

 

Утром я таки съездил в Карфаген — уже без фотокамеры, которая после пустыни отказывалась теперь снимать и вверх тормашками, и в любом другом положении. Да собственно и снимать в Карфагене было нечего, я подтвердил свои скептические по отношению к нему настроения. Место, где при раскопках находили виллы зажиточных римлян, сегодня снова обросло коттеджами. Уже зажиточных тунисцев. Кварталы с их особняками расположились между памятниками Карфагена, где колесит автобус за автобусом, и шастают целые толпы людей с фотоаппаратами, спеша сфотографироваться в обнимку с камнем, про который на самом деле ничего не знают. Площадку возле развалин с потрясающим видом на море выбрал для своей резиденции и президент Туниса. Сегодняшний Карфаген — эдакое «царское село» с широкой и почти бесконечной рекой туристов вокруг. Скучно. Не впечатлило.

 

Зато совсем рядом расположился, пожалуй, самый необычный и приятный городок в стране. Это Сиди-бу-Саид, или бело-голубой город. Место, которое не может испортить даже его «туристичность». Лучшая точка для того, чтобы покурить кальян и попробовать традиционный тунисский чай с кедровым орехом. Рецепт напитка прост — перед тем, как залить в чашку горячий зеленый чай, положите туда чайную ложку кедровых орехов и пару листиков свежей мяты. Рекомендую приготовить и попробовать всем — вкус ни с чем не сравним. Хотя до сих пор не пойму, как в стране, где не растут кедры, народным напитком стал чай с орехами с этого дерева. Явно не из Сибири орешки возят — скорее, из Ливана, который поближе. И продают их в мединах почти по 50 долларов за килограмм.

 

Сиди-бу-Саид стоит на горе над морем, все дома тут выполнены в одном стиле и покрашены только двумя красками — белой и голубой. Очень, кстати, актуальные сегодня для Украины тона.

Еще новости в разделе "Мир"

Стиль жизни
1, 2, 3… Бокала вина
Путешествия
Лучшие места зимней Канады
Афиша
15 ГРУДНЯ У ПРОКАТ ВИХОДИТЬ ФАНТАСТИЧНИЙ ЕКШН «БУНТАР ОДИН. ЗОРЯНІ ВІЙНИ. ІСТОРІЯ»
Психология
9 способов выбросить из головы негативные мысли, возникающие снова и снова

Новости партнеров

Мы в телеграм