Мир Последнее интервью Людмилы Гурченко в Киеве

2011-03-31 12:17 1410

30 марта в Москве на 76-м году жизни скончалась легенда советского кино, народная артистка СССР Людмила Гурченко. Представляем читателю интервью с Людмилой Марковной, сделанное накануне премьеры фильма «Пестрые сумерки» в Киеве. Тогда актриса и режиссер ответила на вопросы корреспондента «Известий в Украине».

«Прекрасное слово — «совок»

известия: Как часто вам удается смотреть свои старые фильмы?

Гурченко: Целенаправленно не смотрю их совсем. Но если попадаю на какие-то куски случайно, думаю: черт побери, как это у меня получилось? После «Карнавальной ночи» у всех сложилось впечатление, что Гурченко очень «легкая» актриса, способная сыграть только два прихлопа, три притопа. А в фильме «Старые стены», к примеру, нужно было сделать гораздо больше — нужно было вжиться в ту эпоху, сделать ее своей. Прекрасное слово «совок»! Есть в нем что-то возвышенное. Я ведь в детстве мечтала умереть за родину — настолько была сильна идеология. Меня в этом духе воспитывал папа, поэтому к нему я обращалась за советом, готовясь к роли директора фабрики. Получился директор интеллигентный, нетипичный для того времени, поэтому картина не выходила полгода. Зато потом она имела успех, режиссеры, которые не замечали меня годами, стали кричать о том, что не представляют себе новых фильмов без моего участия. К тому времени я уже научилась прятать на дно души все свои обиды, улыбаться и говорить: «Да? Да что вы? Я так рада!»

и: Чем же они вас обидели?

гурченко: Роль в «Старых стенах» была первой после очень долгого и очень драматичного перерыва. Я была в таком состоянии отчаяния и тупика, что не хотелось даже жить. Тогда пробовалось много актрис, и я понимала, что не совсем подхожу по возрасту. Несмотря на то, что мне 36-летней приходилось играть 45-летнюю, несмотря на контровой свет, невыгодный для актрисы, я просто набросилась на эту роль. Усугублялась ситуация и тем, что я не была членом партии, семь месяцев не платила профсоюзные взносы, о чем тут же написал куда следует один актер. Плюс замужем была несколько раз — позорище! Словом, находили тысячу причин, но режиссер Виктор Трегубович, все же, меня утвердил. Худсовет согласился при условии, что Гурченко хорошо сыграет сцену заседания заводского коллектива, в которой участвовали настоящие работники (мы снимали фильм на реальной ткацкой фабрике). Знаете, как я дрожала, боясь, что в перерыве кто-то из них подойдет, похлопает по плечу и скажет: «Зачем тебе эта роль? Спой лучше «Про пять минут!» А когда стала играть, точнее — существовать в этой роли, поняла, что человечески я более всего похожа именно на эту героиню.

и: Какими качествами характера?

гурченко: Я до сих пор верю в энтузиазм, потому что до сих пор принимаю участие в благотворительных концертах. Не могу себе представить, что можно обездоленных людей оставить без внимания. Конечно, как и все, я должна получать деньги — я это понимаю. Но, может быть, вам это покажется странным, до сих пор на вопрос приглашающих: сколько это стоит — отвечаю: сколько дадите. Это, наверное, стыдно, но по-другому я не могу. Вообще, я мало изменилась со времени съемок фильма. Почувствовала перезагрузку, перестала бояться. Ведь сначала был страх из-за того, что, выезжая на фестиваль в 1957 году, не захотела сотрудничать с КГБ, потом, после перестройки, этот страх перерос в боязнь «желтой прессы». Тогда из моей жизни стали вдруг такие факты вынимать, такое придумывать! То вдруг у Гурченко отнялись ноги... Да ничего они не отнялись, я как раз танцевала в музыкальном фильме. То муж ушел, а он стоит рядом. Я только недавно поняла, что нужно относиться к этому спокойнее. Пусть пишут, что хотят.

 

«Между Кончаловским и Михалковым с палочкой»

и: Какие впечатления оставил фильм «Сибириада»?

гурченко: Для меня этот фильм стал трагикомедией. Перед этим я сломала ногу, и Андрон Кончаловский ждал больше полугода, пока я хотя бы начну ходить. Передвигалась, прихрамывая, пришлось подбирать сапоги разных размеров — 40-й и 38-й. Словом, психологическое состояние было ужасное. Зато была фантастическая вспышка таланта двух братьев — Кончаловского и Михалкова. Мне нравилось наблюдать, как в процессе съемок один другого перебивает и дает такие пасы роскошные! Второй подхватывает и поднимает еще выше. Такие, знаете ли, клинчи бывают, когда два таланта сходятся! И я среди них с палочкой...

и: Свою лепту успевали вложить?

гурченко: Я послушала-послушала, о чем они там спорят, а потом думаю: «Постойте, ребята! Вы же из дворян все, а снимаете картину о народе». Тогда я впервые стала задумываться, что такое народ, каково его поведение, какой юмор ему присущ. В общем, после моего появления все уже отснятые сцены с Никитой пришлось переснимать.

Я стала делиться своими воспоминаниями об отце, о его самобытности — самобытности русского человека, о юморе, вспоминала его идиоматические выражения, без которых любой народ немыслим. После этого Андрон посоветовал мне написать книжку. Я, правда, не сразу согласилась, потому что ни одного письма приличного в своей жизни не написала, а в школе вообще списывала с учебника. Все мне казалось, что там все хорошо и лаконично про Печорина написано, что лучше и не скажешь. Поэтому я писала: «Мне кажется...», а дальше — слова из учебника. Поэтому учителя писали: «Сильно сказывается влияние учебника». Ни о каком собственном мнении речи быть не могло.

и: Комфортно ли вам было на площадке?

гурченко: Снималось мне в этой картине чудесно. Меня обожал Андрон, меня обожал Никита. Но была одна сцена, которую не пропускали на экран. В ней он, накрывшись плащом, совершает надо мной недвусмысленные движения. И, надо заметить, хотя изображали любовь страстную, он не лежал на мне, а нависал, не касаясь, чтобы не дай Бог, ногу не травмировать. А Андрон говорит: «Так, ну ты-то хоть здоровой ногой работай!» Отснял и положил вместо меня девочку из массовки. Никита проделывает с ней то же самое, а она его там, под плащом, спрашивает: «Скажите, пожалуйста, а как называется картина?» Так что были и забавные моменты, но у людей высшего эшелона очень тяжело сниматься, трудно держать заданный уровень, не потеряв своего.

и: И часто вам удавалось все-таки отстоять «свое»?

гурченко: После замечательной картины «Любимая женщина механика Гаврилова» у меня была масса неприятностей именно потому, что я строила свою роль по-своему. Режиссер Тодоровский говорил, что моя Рита — человек из неореализма. Я сердилась: «Из какого еще неореализма?» — и списывала все на его возраст (на самом деле он был старше на десять лет, но это теперь я уже понимаю, что он был не таким уж и старым). Мы совершенно по-разному видели героиню, начиная от поведения и заканчивая ее одеждой.

Он кричал, что наша героиня так шикарно одеваться не могла, что «Это не Рита, а Гурченко из Канн, графиня из Гонконга — у Риты не такая зарплата». Ну совершенно человек не понимал женскую психологию! Женщина залезет в ужасные долги, наодалживает вещей у подруг, но в ответственный день будет самой прекрасной. Я сама на кинофестиваль в Маниле повезла весь свой гардероб и все гардеробы подруг, потому что мне сказали, что там все будет красиво и пестро. Для «Механика» мне все-таки подобрали шикарный костюмчик с розой, и после этого он на меня не смотрел, а я с ним не разговаривала. Спрашивала только: «Будьте любезны, обозначьте мое географическое положение». Гаврилов спустя годы сам признал мою правоту, но обо мне уже говорили как о взбалмошной актрисе, которая не дает работать режиссерам.

и: После того как побывали по ту сторону баррикад, сами стали режиссером, изменили свое отношение к этой профессии?

гурченко: Режиссер, который должен был снимать картину «Пестрые сумерки», за неделю до начала съемок исчез. Оператор взял на себя его обязанности и сам следил за построением кадра, а мне пришлось работать с актерами. Мне было легко в том плане, что я знаю специфику профессии, знаю, чем можно обидеть актера. Мне не раз доводилось слышать, как некоторые режиссеры могли позволить себе обозвать актера «сапогом», например. Говорухин как-то, когда что-то нам не удавалось, сказал в мой адрес: «Я вырежу вас, оставлю одну спину». Знаете, есть режиссеры, с которыми я терпеливо доделываю картину до конца, а потом вычеркиваю их из своей жизни. Это те режиссеры, которые не могут конкретно ставить задачи и просят актера: «Ну ты сделай как-нибудь». Если работать по такому принципу, то пусть уж лучше останется одна спина.

 

«Карнавальную ночь» в Новый год не смотрю»

и: Ваш бенефис, который украинцам еще только предстоит увидеть, называется «Марковна. Перезагрузка». Кого перезагружаете?

гурченко: Ну... Помните, матрица, перезагрузка... Сама вошла в новое русло. Наше бабье-старье обалдело! У меня же там голые ноги, номера смелые. Это просто скандал. Интернет сразу же взорвался: «Как она смела! В ее-то возрасте!» Но я перестроилась совершенно спокойно. Что же делать, если старье все поумирало? Мне, например, нравятся молодые мужчины, нравятся и молодые женщины, вообще люблю красивых людей. А когда ко мне подходит старичок беззубый со своей супругой необъятной и начинает рассказывать, что они любят меня чуть ли не с подросткового возраста, это ужасно. О возрасте не нужно задумываться. Как только вспомнишь о своих паспортных данных, жить не захочется. А жить нужно хотеть, нужно знать, что сегодня модно, что стильно, что твое. Нужно всегда оставаться современным — это самая сложная тайна. Вот у меня, например, масса молодых поклонников!

и: Как восприняли весть о том, что в Харькове вам решили установить памятник при жизни?

гурченко: Да не нужно мне это совершенно! Я считаю, что это вообще безобразие! Я думала, что поставят памятник знаменитым харьковчанам — Шульженко, Бернесу. Установят на аллее, где работали мои папа и мама. А поскольку там началась свара какая-то, я сразу сказала: при жизни мне никаких памятников не надо.

и: Приближается Новый год, украинцы в который раз пересмотрят любимые новогодние фильмы. Что в праздничную ночь смотрите вы?

гурченко: Не смотрю ни «Иронию судьбы», ни «Карнавальную ночь» просто потому, что надоело — знаю эти фильмы наизусть. А жду иногда, что покажут Земфиру, например. Да, мне это нравится. Мне очень интересно, что она споет. Земфира — какое-то новое существо. Человек, который написал «Мне приснилось небо Лондона», гениален.

Скончалась легендарная актриса Людмила Гурченко

Еще новости в разделе "Мир"

Психология
9 способов выбросить из головы негативные мысли, возникающие снова и снова
Дети
Самые популярные детские имена. Столетие «именной» моды
Путешествия
Пора в отпуск!
Здоровье
Универсальная вакцина против гриппа: реальность или фантастика?

Новости партнеров

Мы в телеграм