ПРОВЕРКИ НА ДОРОГАХ
Прямой эфир Путина смотрели везде. Не по привычке. Оценки ситуации в России, в мире, в горячих точках, и намерение Кремля в будущем хотели услышать очень многие. Даже русофобы интересовались как там в России, когда она «развалится».
Логика подсказывает, что подобные прямые эфиры имеют смысл объявлять тогда, когда:
- есть очевидные достижения, и народ это должен зафиксировать;
- есть прорывные решения, которые смогут реально создать рывок в развитии страны;
- Москва готова заявить о каких-то радикальных изменениях в отношениях с другими странами, в каких – то глобальных процессах.
Так было практически во всех предыдущих прямых эфирах. Так что ожидания к эфиру были высоки, зная сколь непросты сейчас социально-экономические проблемы РФ. Многие сетуют, что вопросов слишком много для благополучного государства. Но ведь за окном мировой экономический кризис, накаляется международная обстановка-чего же мы хотели? Мол слишком много вопросов. Царю жалуются. Но именно такая активность, шквал вопросов свидетельствуют, что итоги соцопросов о доверии к хозяину Кремля неподдельные.
Надо отдать должное мужеству главы РФ, который изначально понимал, что разговор будет тягучий, без блеска и прорывов и все же пошел на разговор. Однако, все же озадачивает, зачем было торопиться с диалогом? Возможно, в ближайшие недели месяцы ситуация могла сложиться более благоприятно, разговор мог быть иным. И все же ВВП решился.
Причем, ведь благодаря "драматургам" таких эфиров можно было бы умело перевести разговор в сферу внешней политики, где успехи России несомненны. Даже американские военные только что похвалили. Но этого не сделали. Так как, во-первых, Путин не привык откровенно врать. Во-вторых, важно было сосредоточиться на актуальном разговоре с народом.
И тут вдруг вновь "дураки и дороги". Проводить эфир, чтобы выяснить проблемы России - утопия. Путин знал о 95% проблем, ещеине вступая в диалог. Так для чего было выходить в эфир с 60% жителей России, а также выставлять напоказ проблемы страны всему миру? Да ещё временами уточняя масштабы, глубину проблемы и её персональных виновников?
14 апреля 2016 года – мне представляется как рубеж невозврата для Путина. Только сейчас – в середине апреля - можно успеть наименее безболезненно провести масштабную ротацию управленцев для того, чтобыбыстро оптимизировать ситуацию в управлении изменениями и повысить рейтинг власти к выборам.
Эфир нужен был для того, чтобы не Путин лично искал и указывал на провалы, а граждане указали на тех управленцев, которые порочат и разваливают Россию, не выполняют директив Путина и решений Госдумы. Чтобы легитимизировать свои немедленные шаги по смене управления. В пользу этого говорит то, что на ведущих каналах в ток-шоу после эфира не сглаживали негатив, не лакировали ситуацию и т.п. А ещё больше "расшивали" кризисные ситуации, искали пути того, как, каким образом в короткие сроки расправиться с бесхозяйственностью, безответственностью, коррупцией.
Возможно, моя версия потерпит сокрушительный провал, ибо по ходу диалога президент России таки пытался защищать менеджмент страны, по крайней мере, правительство.
И все же есть некие знаки, которые могут подтвердить такую стратегию диалога. В пользу такого хода главы Кремля говорит ряд фактов. Нужно вспомнить ситуацию с быстрой сменой Тульского губернатора на успешного и молодого заместителя министра обороны. Который вскоре показал выучку, быстро справившись с непростой ситуацией с цыганским «майданом»в области.
Из ряда вполне правдоподобных версий о создании Национальной гвардии России, следует выделить чуть ли не главную. Президент этим шагом получает в руки мощнейшее оружие, лишая практически все региональные власти рычага по своей защите. Таким образом, для проведения силовой ротации у главы России есть прокуратура, ФСБ, армия и национальная гвардия. Причем, не только их прямое действие, но и использование кадров военных в качестве администраторов управления.
Сейчас есть богатейший материал о недостатках управленческой сети в принципе, регионально и персонально. И, отдавая отчет в профессионализме и преданности президенту силового блока, можно ожидать, что смена провальной части управленцев может занять не более месяца. Причём принимать, рекомендовать на работу тех, кто, во-первых, незапятнан, во-вторых, имеет чёткую программу развития в четком определенном направлении. В том числе такая смена необходима и на высшем уровне, в первую очередь в экономическом блоке правительства.
История, в т. ч. российская знает случаи, когда в поворотные моменты внутренней ситуации проводилась существенная кадровая чистка, в т. ч. за счёт верных правителям представителям армии и силовых структур.
Многим покажется, что российский Президент не пойдет на такой шаг. Хотя в прошлом «прямые эфиры» заканчивались, пусть и ограниченными кадровыми подвижками. Что это может подорвать его влияние. Но тех, кого будут убирать, и так не внушают пиетета у народа. Во-вторых, кадровые «чистки» пройдут в год не его выборов.
У критиков моей версии естественно возникнут возражения. В первую очередь в части того, что перетряхивание аппарата - это популистский шаг существенного влияния на ситуацию скорее всего не окажет. Соглашусь отчасти.
Но!!Во-первых, люди после диалога ожидают решительных действий, а чистка является именно таковой. Во-вторых, люди не верят, что те, кто поклялся Путину скоро все исправить, сделают это. В-третьих, кадры решают все. И в нынешней ситуации в России этот постулат особо ценен. В-четвёртых, сегодня стратегические программы на национальном и муниципальном уровне по крайней мере до 2018 года сформированы.
Задача новых кадров даже не зацикливается на профессионализме. От них требуется:
А) строго выполнять все указы, предписания, команды Президента;
Б) не воровать.
По мнению Г. Зюганова для управления успешного страной нужно 400 профессионалов- патриотов на уровне страны и по 1500 таких же спецов в 85 субъектах. С учётом того, что менять нужно где-то до 10% провинившихся (остальные либо уйдут сами, либо быстро поправят дела), последиалоговая пертурбация вполне реальна.
Ближайшее будущее подтвердит или опровергнет столь смелые предположения.